Примерно в середине девятнадцатого века произошел окончательный слом естественной народной модели распространения сказок и былин. Где-то это произошло раньше, где-то позже по ряду исторических причин. Например, на севере России традиции устного творчества сохранились вплоть до двадцатого века, а в индустриальной Англии это произошло столетием раньше. Устные традиции ушли, им на смену пришла книжная культура.
Писатели стали собирать сказки, Пушкин с Жуковским соревновались, кто лучше переложит народное творчество на стихи, перескажет их языком, интересным для современников. У Жуковского получилась сказка о царе Берендее, а у Пушкина о царе Салтане. Говорят, что Жуковский даже сделал первую публикацию этих сказок ограниченным тиражом, только для высочайших особ. Так сказка перестала быть второсортной литературой.
Сказка становится популярной. Появляются этнографы, которые ездят по деревням, слушают сказителей, собирают частушки, потешки, басни, сказки, былины. Собрание исследователя славянских преданий, историка и литературоведа А. Афанасьева до сих пор считается самым полным сборником русских сказок.
Впоследствии все больше писателей придумывают сказки именно для детей. Одним из первых был князь Одоевский и его «Мороз Иванович» по народным мотивам. Сергей Аксаков с его трогательной историей про «Аленький цветочек» также опирался на народные сказания. Лев Толстой, великий знаток крестьянской жизни, много сказок написал сам, много иностранных пересказал. Только для детей. И везде был строгим-престрогим назидателем и моралистом. Возможно, это из-за его влияния постепенно сказка приобрела воспитательный оттенок, хотя изначально таковой не являлась.
Художник М. Бычков